НЕСОСТОЯВШЕЕСЯ СЧАСТЬЕ

Несостоявшееся счастье

Я сидела у гроба, держа его за  руки. Был холодный, ноябрьский день. Солнце тускло светило сквозь решетчатые окна ритуального зала.  Тихо играла протяжная грустная музыка. В стороне одиноко стояли мои дети и старший внук.  В какой-то момент мне показалось, что руки его стали подрагивать  и пальцы потеплели…

Мы переехали в другой город, отца перевели в штаб округа и, в восьмом классе мне пришлось учиться в новой школе. Интерес к новым лицам был неподдельным, особенно к лицам мужского пола. Но меня ждало разочарование, нормальных пацанов не было. Все были мелкими худыми или жирными, только один отличался от всех ранним половым созреванием – он уже брился, но ростом был тоже невелик. В общем, глаз не на ком остановить. Да и пацаны особого внимания к девчонкам не проявляли. Парочек в классе не было, скукота, никакой интриги. Так прошел учебный год, год выпускной неполной средней школы. Экзамены позади, половина пацанов ушли учиться в техникумы.

Жизнь продолжалась, вихрем неся по событиям, встречам и впечатлениям. Случались, конечно, и крутые виражи с невероятно закрученным сюжетом, но все это было временным, не долговечным. За плечами уже было два неоконченных института, множество романов, порхание из города в город по широким просторам нашей страны и даже работа с киношной группой в качестве «хлопушки».  Знакомство с артистической богемой, придавала веса в собственных глазах. Хотя, по большому счету, вся это богема, по крайней мере, основная ее часть, не более, чем сброд пьяниц и развратников, прожигающих свою жизнь.

Однажды, летним днем, я встречала поезд, на котором с проводником,  была передана мне посылка.  В ожидании прибытия,  слонялась по вокзалу, медленно брела мимо автобусных касс. Мой взгляд выхватил из толпы парня: высокий, мускулистый, оголенные бицепсы перекатывались под загорелой кожей, голубые глаза, кавказский нос и усы, как у Владимира Мулявина из Песняров. Конечно же я его узнала — Юрка Захарченко. Пацан, из занюханного сморчка,  превратился в заморского принца. Вот это да!  Безусловно, такого момента пропустить я не могла Втянув живот и выпрямив спину, лебединой походкой я подплыла к нему,  (нужно отметить, что в то время я была чересчур модной и экстравагантной девушкой), небрежно махнув рукой, изрекла: «Привет одноклассникам!» На что он неуверенно промычал: «Привет». По всему было видно, что он меня не узнал, а когда я представилась, испуг в его глазах сменился явным интересом к моей персоне. Мы разговорились.  Он только весной вернулся из армии, устроился на работу в какую-то  заштатную конторку, где его замордовали командировками. Техникум не закончил, был отчислен за недостойное поведение. Какое? История умалчивает. После чего сразу был призван на службу в СА. Тут объявили прибытие моего поезда, и мы попрощались.

Недели через две,   мы с подругой договорились скоротать вечерок, она жила через дом от меня.  Направившись к ней, я увидела у соседнего подъезда   двух парней, один из которых был Юрка. Я изрекла свое любимое: «Привет одноклассникам!» и уже хотела пройти мимо. Юрка остановил меня, схватив за руку, и стал выпытывать, куда я иду. Он заверил меня, что обязательно дождется. Мы с подругой просидели часа три не меньше, была выпита бутылка вина и выкурено пол пачки сигарет. Я намеренно тянула время, испытывая его терпение. Пошла домой уже пО темну, а Юрка ждал, сидел на лавке возле моего подъезда. Так началась наша любовь!

Лето, танцы, кафешки, пляжи – все это хорошо, но нужно было думать об образовании. Я уговорила его восстановиться в техникуме, ездила с ним к директору, вместе собирали нужные бумаги, писали заявление и, его благополучно восстановили. А моя учеба отодвинулась еще на год. Меж тем наши отношения набирали обороты  и через 6 или 7 месяцев случилась первая близость. Предновогоднее настроение, любовное опьянение и я не устояла — уступила настойчивым домогательствам моего Юрки. Это была вершина счастья: душа уходила в пятки, а в сердце разливалось сладкое томление. Уже проскальзывали разговоры о свадьбе. В конце января я сообщила ему, что беременна. Не было у него проявления радости по этому поводу, только глубокая задумчивость, да гробовое молчание. Меня это очень рАнило и я указала ему на дверь. Он не приходил около месяца. Все  это время я ревела белугой, на работу приходила с опухшим лицом и красными глазами-щелочками, кое-как, с трудом исполняя свои обязанности.  Он пришел, но я не открыла ему дверь, хотя он звонил и стучал долго, всполошив всех соседей. Через час или два он уже стучал в балконную дверь пятого этажа. Как он туда залез,  остается загадкой до сих пор. Пришлось впустить. Я не буду утомлять читателя описанием бурного объяснения, но с его слов; была сессия и теперь предстоит преддипломная практика на горнодобывающем комбинате в соседней области, сроком в три месяца. Я вновь гордо указала на дверь, не поверив ни одному его слову.

Через 3 дня пришел его друг, принес письмо   и сказал: «Юрка уехал, просил передать». Я стояла столбом, не в силах оторвать ноги от пола, слушая, как затихают шаги, когда гулко хлопнула подъездная дверь, увидела то самое письмо, у себя в руках. В письме он просил прощения и заверял,  что никогда и никого так не любил, но ослушаться мать он не может, а она категорически против меня, мотивируя тем, что я без образования, да еще легкого поведения. Образование дело наживное, и он отлично знал, что до него у меня никого не было.

«Жареные» новости всегда разлетаются быстро. Мама настаивала на аборте, отец глубоко вздыхал, сопел, крякал, но свою точку зрения держал при себе, что очень злило ее. Все вокруг тоже  нашептывали насчет аборта и только бабушка говорила: «Подумай, крепко подумай внученька! Чай, живой человечек в тебе живет, он-то ни в чем не виноват».   Последней каплей в пользу избавления от дитя был приход его матери. Она пришла утром, когда родителей не было дома. Долго глядела мне в глаза  и сказала всего одну фразу: «Сына ты не получишь никогда!» Резко повернулась и с силой захлопнула за собой дверь.

Говорят: «Время лечит». Вот и у меня, только-только начали затягиваться раны на моем истерзанном сердце. За время практики он ни разу ни написал мне, ни позвонил. Практика закончилась, он приехал и сразу пришел ко мне. Долго тряс  за плечи и все спрашивал:  «Где ребенок, что ты с ним сделала?»  Ответа у меня не было, только одна мысль пульсировала в    голове – как была права бабуля!  Потом были   бурные выяснения отношений.  В конце концов, я    предъявила  ультиматум; «Либо мы завтра идем в ЗАГС, либо расстаемся навсегда!»  Никакого ЗАГСа конечно же не было, его мама очень постаралась и даже увезла всю семью далеко от нашего города.  Перед отъездом он пришел, сообщил об отъезде, я как всегда не поверила, пожелала счастливого пути  и скатертью дорожку.

Через девять лет Юрка приехал в наш город и пришел к моим родителям. Отца тогда уже не было в живых. Он очень жалел, что так вышло, плакался маме в жилетку  и слезно просил мой адрес.  К тому времени,  я окончила институт, уехала по распределению с мужем и маленьким ребенком. Жизнь моя не складывалась, жили плохо: извечная проблема русских мужиков — водка. Мама побоялась, что я наделаю глупостей, адрес  Юрке не дала. Если бы тогда он приехал, я бы не задумываясь, бросила все, забрала ребенка и уехала с ним хоть на край света!

Судьба распорядилась иначе. Мы встретились через 30 лет после пожелания ему счастливого пути.  Как он меня нашел, никогда не рассказывал. За плечами война в Афганистане: израненное тело и истерзанная душа.  С женой разошелся, не смогла она смириться с его криками по ночам, истериками, проклятиями в адрес зачинщиков войны,  воя по погибшим  друзьям и однополчанам. Дочь выросла и вышла замуж.    Я тоже ушла от мужа и жила одна. На первое время я приютила его у себя. По вечерам, глядя ему в глаза, не находила того, что было 30 лет назад. Прошла целая жизнь. Это был чужой для меня человек и я для него тоже.  Как ветерану войны мы  выхлопотали ему комнату, в квартире с подселением, все лучше, чем общежитие. В соседях у него была молодая пара, спокойные, хорошие ребята. Они держали меня в курсе   его житья-бытья.  Я часто заглядывала к нему, помогая  по дому…

Если в костер не подбрасывать дрова, то он потухнет, так и я, сидя у гроба, ощущала  только холод его рук.  Слез не было, все они были выплаканы тогда, 30 лет назад.

07.10.23 г.