Воспоминания из детства.

Коля динь-динь

В каждой деревне, поселке, микрорайоне есть свой чудак, юродивый, которого знают все живущие в них.  У нас это был Коля динь-динь.  Коле было около 20 лет. Он был в большом весе. Во все времена года, ходил в одном и том же широком парусиновом плаще черного цвета,  в серой кепке, кедах. Только зимой кепку сменяла вязаная шапка с длинными ушами, кеды – валенки,   а  плащ — крытая цигейковая шуба. Неизменно, в правой руке, было оцинкованное ведро, дужка которого, при ходьбе, поскрипывала  и,  Коля вторил ей: «Динь-динь, динь-динь»…

Коля был обыкновенным ребенком, но перед школой перенес какую-то жесткую вирусную инфекцию и резко затормозился в умственном развитии, стал полнеть. В первый класс он все-таки пошел, но учеба ему не давалась, а вот с арифметикой все было хорошо. Он быстро научился считать, вычитать, складывать. После двухлетних мучений в  первом классе, мама, на третий учебный год Колю в школу не повела. Мама Клава, так звали Колину мать, воспитывала его одна. Старалась,  чтобы у сына было все необходимое, поэтому горбатилась на двух работах: днем на швейной фабрике — швеей, а вечером мыла полы в госучреждении. Бабы на работе советовали:  «Отдай его в интернат,  для особенных детей».  Мама Клава и в мыслях не держала такого, и только отмахивалась от надоедливых кумушек.

Мальчик подрастал, но оставался таким же ребенком, как и до болезни: наивным, добродушным, верящим всему и вся. Большей частью, он был предоставлен самому  себе. Мимо нашего поселка проходила федеральная трасса, по которой за день проезжала пара тройка  десятков разных автомобилей.  Так вот, Коля каждый день ходил на трассу, неизменно с ведром,   садился на обочину  и поджидал эти машины, чтобы увидеть и запомнить  номера. Он знал их  все, так сказать,  в лицо, да еще по номерам, а тогда номера были четырехзначные. Про каждую машину он сочинял историю и ходил по поселку всем рассказывал. Конечно же, его никто не слушал. Многие  просто отмахивались, как от назойливой мухи, кто-то откровенно смеялся  и крутил у виска, а дети забрасывали его камнями. В такие минуты Коля плакал, ведро жалобно поскрипывало, а он вторил ему: «динь-динь, динь-динь».

Мы жили в соседях, когда я подрос, и наши умственные способности  были примерно на одном уровне, подружился с Колей.  Он рассказал мне, зачем ему нужно ведро.  Оказывается, он «складывал» номера машин в ведро и когда, по его мнению, оно заполнялось, просил маму купить ему новое. Таких ведер, к моменту нашей дружбы, у Коли уже накопилось три, они были аккуратно поставлены на полку в сарае. Мама Клава очень любила своего Коленьку, и была рада, что у сына появился друг.  По вечерам, мы встречались и обменивались информацией о прошедшем дне. Одним из таких вечеров, Коля рассказал мне историю о своей любимой машинке – «Волга» 78-79 ЧТВ, которая каждое утро проезжает из города в поселок летчиков, а вечером возвращается. Он мне поведал, что она одинока и поэтому ей плохо. Коля решил, что его любимице, обязательно нужно найти друга. Через несколько дней Коля сообщил мне, что нашел для Волги нового ЗИЛа, он тоже ездил в поселок летчиков, возил груз, и номер подходящий 88-88 ЧТА.

-Теперь им нужно пожениться, — радостно сообщил он, – и у них родятся маленькие волзилята!

Быстро менялись времена года, менялись: плащ на шубу, кеды на валенки, кепка на шапку и наоборот.  Я уехал учиться, затем, по распределению, работать. Много лет не был дома, но от родителей знал, что Коля  похоронил свою маму Клаву. Когда к нему пришли работники социальной службы и предложили переехать  в дом престарелых, Коля наотрез отказался.

Мы встретились через несколько лет. Коля постарел,  был похож на сдутый шарик,  парусиновый плащ стал серым, висел на нем, как на плечиках, чуть отросшие волосы  — припорошены ранним снежком. Он все также рассказывал мне о своих машинах, их судьбах. У кого- то судьба счастливая, у кого- то не очень. Посетовал на то, что машин стало очень много и  запоминать их стало тяжело. К концу вечера, Коля изрек: «Живу плохо, потому  что один. Одному нельзя!» Утром, в окно, я увидел, как Коля пошел на трассу, в руке неизменное оцинкованное ведро. Губы его шевелились, наверняка он приговаривал: «Динь-динь, динь-динь»…                                                                                                                                            01.10.23 г.