детская хирургия
Детская хирургия.
Ольга была веселой, немного взбалмошной, легкой на подъем девчонкой. Школа ей давалась просто, без напряга, можно сказать играючи. Она могла за перемену выучить целую тему, затем отчеканить ее на отлично, а если слушала учителя, то уже в учебник заглядывать не было никакой необходимости. Окончив школу, никак не могла определиться с профессией. Подруга предложила ей поступать на экономический и она без колебаний согласилась. Без проблем стала студенткой, но в первый же месяц учебы поняла, что это совсем не про нее. Весь семестр играла в баскетбол, ездила по соревнованиям, редко посещая занятия. К началу первой сессии накопила кучу долгов, забрала документы, вернулась домой.
Отгремел салют по случаю Нового года, вот уже и Рождество прошло и Старый новый год. Ольга заскучала, да и перед матерью было неудобно; институт бросила, тунеядствует, никакой помощи семье от нее нет. Собственных денег нет, а просить не хотела.
Как — то вечером Ольга столкнулось с соседкой по подъезду, разговорились. Она поделилась своими проблемами с Людмилой, так звали соседку, которая работала в детском хирургическом отделении медсестрой. «Давай к нам, санитаркой. А что, работа не сложная, детей ты любишь, сутки через двое; и деньги собственные будут. Надумаешь поступать, так уволиться не долго», — закончила она монолог. Ольга подумала и согласилась. За эти несколько месяцев работы в отделении случились события, которые врезались в память и остались незабываемыми на всю жизнь.
Отделение располагалось на первом этаже. Днем было много персонала, а на ночь оставались дежурить только 1 медсестра и 2 санитарки. Первой же ночью суточного дежурства Ольгу сковал страх: на окнах не было ни штор, ни каких либо занавесок; с улицы весь коридор был как на ладони, присутствие за окном чьих-то глаз ощущалось кожей. Да еще девчонки из приемника подливали масла в огонь: «Появился эксгибиционист, бродит по вечерам под окнами». Это оказалось правдой! На следующем дежурстве Ольге, ее напарнику Олегу Жоркину ( студенту медицинского института) и медсестре Ларисе, пришлось доставлять труп в морг. Толкая каталку по тротуару, наткнулись на маленького человечка в длинном, до пят, черном пальто. Он быстро распахнул пальто, под ним не оказалось ничего — просто голый! Тонкие, паучьи пальцы что-то перебирали внизу живота. Свет от падающего фонаря освещал его безумные рыбьи глаза. В следующий момент Олег, как коршун, бросился на него, свалил на тротуар и стал месить кулаками. Ольга с Людмилой кое — как оттащили разъяренного Олега от тщедушного мужчинки, тот размазывая сопли и слезы, быстро вскочил на ноги и скрылся в кустах. С тех пор, Ольга перестала его бояться; что взять с больного и убогого? После морга, за ночным чаем, говорили об извращениях, Олег блистал познаниями в этой области. Ольга тогда узнала что такое некрофилия, но об этом в следующий раз…
Первый месяц было очень тяжело морально, но человек это такое существо, которое привыкает ко всему и многих вещей, потом просто не замечает. Первым сильным потрясением была палата, где лежали мальчики 9-12 лет. Все они были лежачими с одним диагнозом; у них расплавлялись кости и окружающие мягкие ткани становились желеобразными. В палате всегда стоял ужасный запах гниющей плоти, гноя и крови, а еще в воздухе витало совершенно осязаемое, почти материальное, отвратительное и непонятное…
После ночи, утром все это усиливалось во сто крат, наступало самое тяжелое время для санитарок. Надо было сменить постельное белье до врачебного обхода все хорошо промыть, проветрить. Как только дело доходило до смены простыней, начинался ад: каждое прикосновение вызывало дикую боль и мальчишки начинали завывать, как маленькие волчата. Душа уходила в пятки, сердце разрывалось от жалости. Первое время, после уборки у них в палате, Ольга уходила в каптерку и долго плакала…
Дети лежали с разными диагнозами, кто то вообще находился на обследовании и как все ребятишки были склонны баловаться, не слушаться и мелко пакостить, особенно по вечерам. В отделении была большая палата для мальчиков, там лежали детки в удовлетворительном состоянии, разные по возрасту. Обычно старшие подначивали младших и те вытворяли что-нибудь эдакое: спрячут швабры, изгадят все горшки и судна, набросают фантиков от конфет, нарвут бумаги. Как мы помним, Ольга была веселой, сама почти еще ребенок, что там 17 лет? Она придумала, как обуздать распоясавшихся пацанов: за хорошее поведение и посильную помощь будет им рассказывать сказки на ночь. Ребята были только рады этому предложению. После ужина тщательно убирались в своей палате: аккуратно складывали свои вещи, прибирали в тумбочках, собирали и выбрасывали мусор, при этом более здоровые помогали более больным. Перед отбоем в палате была тишина. Ольга приходила к ним, садилась у двери на стул и начинала рассказывать очередную историю. Истории были разные: про принцев и принцесс, про космос, про зло и добро, про путешественников…
Однажды, в отделение поступила девочка из далекой деревни. Таня, так ее звали. Она была в тяжелом состоянии: у нее, вместо брюшной стенки была огромная дыра во весь живот и оттуда постоянно изливалась жидкая масса из кала и гноя. Таня лежала одна в палате. Практически каждый час ей приходилось менять пеленку, которой хватало не на долго. С каждым дежурством вид ее становился все хуже: на костях уже не осталось мышц, кожа посерела, шелушилась, глаза провалилась, нос заострился. Ольга каждый раз вздрагивала, когда слышала ее грубый, дребезжащий голос, как у древней старухи: «Тетяяя Оляяя». Все в отделении говорили, что Таня умрет не сегодня – завтра. Но произошло чудо! Придя на очередное дежурство, Ольга заметила, что Таня стала звать к себе в палату реже, и пеленку приходилось менять не так часто, и кушать она стала лучше. После того, как Танюшку взяли на очередную операцию, дела вообще пошли в гору: порозовела, кожа стала упругой, серость ушла, немного округлились щечки, да и голос стал не таким грубым. Ее выписали домой, а через 3 месяца привезли для заключительной операции. Танюшка округлилась, глазки радостно блестели, она всем улыбалась, а голосок был тоненьким и звонким как колокольчик. Мы все радовались за еще одну спасенную жизнь.
Для десятилетнего Матвейки жизнь начала новый отсчет в той трансформаторной будке, куда они залезли с мальчишками, он получил страшные ожоги и был доставлен в наше отделение. Смерть отступила, но впереди был долгий мучительный период восстановления. Кожа обгорела почти везде, только ноги остались целыми, оттуда и брали ее для пересадки. Но самым болезненным для маленького Матвейки были перевязки, вернее подготовка к ним. За сутки, марлевые полоски присыхали, чтобы их снять, его усаживали в теплую ванну; и он там отмокал. Эта процедура входила в обязанность санитарок. Ольга всегда возилась с ним дольше всех, ей было физически больно снимать эти полоски под жалобные причитания Матвея: «Тетя Оля, только потихонички, только потихонички»… Ольга не любила дежурить с медсестрой Ларисой, она всегда торопила с перевязками и старалась Матвея подсунуть второй санитарке, а Ольгу отправить в этот момент куда-нибудь, зачем-нибудь. Матвей ревел на все отделение и звал тетю Олю. Время шло, раны мало-помалу затягивались, пришло время ехать домой. Но не знал еще мальчик, что впереди его ожидает множество операций, а тети Оли рядом не будет и некому будет сказать: «Тетя Оля, только потихонички»…
Санька, мальчишка лет тринадцати, был в отделении на обследовании. Веселый, выглядел вполне себе здоровым, золотистые кудри непослушно падали на глаза, он постоянно пятерней зачесывал их назад, огромные серые глаза в кружеве длинных пушистых ресниц. В общем, мальчишка картинка. Придя на очередное дежурство, Ольга увидела Саньку в кровати на вытяжке. «Что это, вдруг?»- спросила она у Людмилы. Та ответила: «Опухоль бедра подтвердилась». Теперь ему приходилось справлять естественные нужды при помощи судна и утки, он жутко стеснялся, а Ольгу вообще не подпускал, не разрешал ухаживать за ним. Зато ночью, когда обезболивающие переставали действовать и Санька начинал стонать, только Ольге разрешал гладить себя по голове и жалеть его. Вскоре она уволилась, надо было поступать и продолжать учиться. «Что стало с ним?» — часто думала Ольга.
Прошло около 10 лет. Как-то вечером, она возвращалась с работы, тихо брела по тропинке городского парка. Прошедший мимо нее молодой мужчина с тросточкой, окликнул: «Оля!» Она узнала его сразу: те же огромные серые глаза, опушенные длинными ресницами, золотые кудри, только подстриженные. Высокий, широкий в плечах (сказалось многолетнее занятие стрельбой из лука), немного прихрамывает, а трость придает ему шарма. «Неужели Санька?»- воскликнула Ольга. Возникло непреодолимое желание погладить его по золотым кудрям. В тот год, его увезли в Питер, там удачно прооперировали; спасли ногу и избавили от тяжелого заболевания. Сейчас, он студент медицинского института, 5 курс. Мы зашли в кафе: пили кофе, и еще долго разговаривали, вспоминая теплыми словами нашу детскую хирургию.
23.09.23 г.